14/03/2013
Рубрика: "КАРУСЕЛЬ"
КОННОЕ КРУГОСВЕТНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ
ИЗ ПЕРВЫХ УСТ
1992—1998 — Пётр Плонин и Николай Давидовский совершили конное кругосветное путешествие.
Плонин Пётр Фёдорович
В 1984—1986 годах преодолел от города Кинешма до города Мариуполя по Волге и Азовскому морю 1000 миль на яхте типа «Компромисс-Ассоль». С июня 1992 года по февраль 1998 года являлся руководителем экологической экспедиции «Конная кругосветка». В 1994 году занесён в Книгу рекордов Гиннеса за прохождение Сибири зимой на лошадях породы Владимирские тяжеловозы. Длина пути этого путешествия составила около 24000 км. За это же путешествие занесён дважды в Книгу «Диво» — в 1998 и 2001 годах.
Давидовский Николай Константинович
Заслуженный путешественник России, участник экспедиции "Конная кругосветка". Специалист по выживанию в экстремальных условиях, имеет опыт путешествий в горах и на воде с 1974 года, яхтсмен, поэт, художник.
C 1993 года пишет работы маслом. В 1996 году в штате Нью-Мексико, США получил первые уроки письма акриловыми красками. А 1997 год ознаменовался первыми работами, написанными акварелями в штате Калифорния, США.
ИЗ ПЕРВЫХ УСТ:
Идея конной кругосветки принадлежит Петру Плонину. Еще в 1990 году, когда отмечалось 100-летие со дня начала путешествия А. П. Чехова на остров Сахалин, Петру захотелось пройти по чеховским местам и конной экспедицией привлечь внимание общественности к проблемам экологии и коневодства. Искать спонсоров для осуществления необычной экспедиции решили в Москве.
Но когда Плонин и его первый напарник Николай Шабуров поделились своими замыслами с рядом республиканских организаций, в возможность такой экспедиции попросту не поверили. А следовательно — не поддержали. Больше того, даже отговаривали ивановцев от подобной затеи. Один известный журналист назвал ее авантюрой чистой воды, утверждая, что в сибирской тайге лошадей у незадачливых искателей приключений непременно отберут и съедят, а самих путешественников убьют. Время, мол, такое. И посоветовал ивановцам покататься на лошадках по своей губернии.
— Скорее всего нашей идее так и не удалось бы осуществиться, если бы не позиция тогдашнего губернатора Ивановской области Адольфа Федоровича Лаптева, — говорит Плонин. — Узнав о наших намерениях, он пригласил нас к себе и сказал: «Пока вы находитесь в Иванове, я вам помогу. Ну а когда выедете за пределы области, тут уж не обессудьте — выживайте, как сможете».
По предложению губернатора, ряд ивановских предприятий, в том числе фирма «Кумир», согласились быть спонсорами конной кругосветки. Лошадей — двух владимирских тяжеловозов — предоставил Гаврилово-Посадский конный завод. Кибитку изготовили на заводе автокранов. В спешном порядке собрали и всю необходимую амуницию. Адольф Лаптев к тому же снабдил путешественников письмами к главам администраций тех регионов России, через которые должен был пролегать путь ивановцев.
И вот 3 июня 1992 года, получив благословение настоятеля Преображенского кафедрального собора и добрые напутствия земляков, гужевая экспедиция на Сахалин взяла старт.
Кстати, ритуалу освящения Петр Плонин придает особое значение, ибо на всем пути до Дальнего Востока и затем по дорогам остального мира ивановцы всегда ощущали какое-то покровительство высших сил. Достаточно сказать, 41 свое кругосветное путешествие они совершили практически без рубля собственных средств в кармане. В силу этого многого другого Плонин, по его словам, сегодня твердо убежден, что им в пути помогало Провидение. Иначе бы они не только не дошли до заветной цели, но могли бы и в самом деле сгинуть.
Чем же был примечателен первый этап экспедиции?
— Прежде всего — мы поверили в свои силы, — рассказы вал Плонин. — И в лошадей.
За год — а именно столько продолжался их путь на Дальний Восток — они преодолели 12 000 километров, в том числе 8600 своим ходом. Такого длительного перехода на лошадях, чистопородных тяжеловозах, никто еще за всю историю человечества не делал. Тем более, что семь месяцев кряду пришлось идти в суровую сибирскую зиму, когда морозы не редко доходили до 40 градусов.
— Как вспомню, с каким трудом приходилось поднимать себя каждое утро, — говорил Плонин, — и запрягать коней в окаменевшую упряжь, так и сейчас еще в дрожь бросает. Ведь за все 219 ходовых дней — остальное время ушло на простои — у нас было всего 9 ночевок в стационарных условиях. Все другие — в поле, в лесу. И записи делал в кибитке.
«Я у костра. Хочется спать. От хронического недосыпании в глаза словно песку насыпали. Но как заснешь, в голову лезут разнообразные мысли. Вот ведь умудрились выехать без косы. И траву для дымокуров (а без них в тайге не отдохнешь и часа) приходилось резать ножом. Хорошо вчера в деревне Мокроносово местный конюх Николай Михайлович подарил нам свою косу. Что бы мы делали без таких людей!»
Еще до старта экспедиции коневоды Гаврилово-Посада в один голос отговаривали ивановцев отказаться от владимирских тяжеловозов. На них, мол, вы не дойдете и до Нижнего Новгорода. Возьмите лучше простых крестьянских лошадок, Они намного благополучнее перенесут длительный переход.
Увы, других лошадей в Ивановской области не нашлось. Зато именитые тяжеловозы заставили взглянуть на себя иначе. Они опрокинули бытовавшие представления о своей непригодности к дальним дорогам. Именно поэтому, благодаря воле и настойчивости участников экспедиции, данный переход был занесен в Книгу рекордов Гиннесса.
«Около 9 часов вечера встали на ночлег у околицы одной из деревень. На счастье, встретили главу сельской администрации. Едва представился, тут же попросил наши паспорта. И пока изучал их, нам невольно подумалось: как изменилась Россия! Бывало, сначала накормят путника, напоят, а уж затем поинтересуются, кто такой и куда путь держит? Жаль...»
Но все же самое трудное в восточном этапе конной кругосветки было связано не с лошадьми и не с суровыми сибирскими морозами. Куда сложнее оказалась проблема взаимоотношений между путешественниками. Проще говоря, их психологическая совместимость. Напарником Плонина на этом этапе был, как уже говорилось, Николай Шабуров. Несмотря на то, что Петр и Николай сызмальства слыли закадычными друзьями и работали в одной геологической партии, длительная совместная жизнь в кочевых условиях выявила между ними немало острых противоречий. Именно потому во втором этапе Шабуров не принял участия. А вот Николай Давидовский, с нескрываемой завистью следивший за первым этапом конной экспедиции своих земляков, сразу же согласился стать компаньоном Петра в новом походе, теперь уже на Запад.
Начинать пришлось опять сызнова: формировать команду, приобретать лошадей, строить кибитку, искать спонсоров. Ведь прежних тяжеловозов Почту и Лангусту и весь дорожный инвентарь ивановским путешественникам пришлось подарить конно-спортивному клубу Южно-Сахалинска. Не повезешь же все это хозяйство назад! А идти вперед тоже не было возможности: требовались визы на въезд в другие страны, которые можно получить только в Москве. Да и финансовое и морально-физическое состояние экипажа нуждалось в подкреплении.
На подготовку ушло несколько месяцев. Кроме Петра Плонина и Николая Давидовского, в экипаж вошли еще двое добровольцев — инженер Водоканала Евгений Летков, взявший на себя ответственность за техническое обеспечение экспедиции, и довольно сносно владевший английским языком Андрей Герасимов, на тот момент безработный. С учетом первого опыта изготовили новую кибитку. На сей раз ее смастерили умельцы Ивановского авиаотряда, поставив на колеса от самолета АН-2.
Получилось что-то вроде дорожного авиашарабана. Опять с помощью того же Лаптева разослали запросы в МИД России, а затем в посольства тех государств, через которые должен был пролегать новый маршрут.
И вот тут произошла первая серьезная осечка. Практически все государства изъявили готовность открыть визу, но при одном условии: нужно было подтвердить финансовое обеспечение экспедиции к расчета не менее 50 долларов на человека в день.
Понятно, что у ивановцев не было и рублевой гарантии, не говоря уже о валютной. Это было время инфляционного обвал в России, и любые накопления ментально обесценивались. Так что же — откладывать задуманное?
Решили начинать продвижение к цели с тем скудным запасом, который удалось собрать как первую спонсорскую помощь предприятий. Прежде всего — того же «Кумира». А дальше действовать по обстановки. Кстати, генеральный директор этой фирмы Николай Лобаев на протяжении всего многотрудного этапа конной кругосветки в меру возможностей поддерживал ее участников и неизменно верил в их успех. Но, увы этих средств хватало лишь на очередную сотню километров. А их впереди, были тысячи и тысячи.
Стартовав 5 мая 1994 года от того же городского собора, ивановская экспедиция взяла курс к столице России, а затем на Запад.
— Едва мы сдвинулись с места, как пошел сильный ливень, — вспоминает Петр Плонин. — Кому как, а мне хотелось верить, что это хорошая примета. Мол, двигаемся вперед по чистой дороге.
И верно: поначалу участникам кругосветки сопутствовала удача. Во всяком случае, западную часть России и Белоруссию прошли без особых осложнений. Больше того, в Орше, где останавливались на первый длительный привал, ивановцы познакомились с бригадиром коневодов Михаилом Низовцом.
Тот загорелся идеей — обойти мир на лошадях — и через несколько дней догнал основную экспедицию на собственной маленькой кибитке. Теперь шли усиленным составом, что давало возможность при необходимости маневрировать грузом и облегчать участь четвероногих тружеников.
Увы, романтического запала белорусского коллеги хватило ненадолго. В Бельгии он познакомился с девушкой по имени Сюзанна, которой суждено было стать его женой. В скором времени Низовец попросил у основного экипажа разрешении отбыть. Его, разумеется, отпустили.
Предстояло пройти Польшу, Германию, Францию, Люксембург, и везде отважных и в чем-то действительно авантюрных ивановцев неизменно ждали два сакраментальных вопроса: «Как получить визу на проезд по стране?» и «Где найти средства на содержание лошадей и собственное пропитание?»
Забегая вперед, скажем: это были лишь цветики. Впереди ивановцев ждали куда более серьезные испытания. Чего стоят, например, ночевки среди бомжей и постоянные поборы «лошадям на овес». А в респектабельном Нью-Йорке они и вовсе вынуждены были питаться кошачьим кормом, который можно было достать бесплатно, и припасенными заранее сухарями, Что поделаешь, деньги даже в очень преуспевающих странах с неба не падают.
Не случайно из пятерых ивановцев, отважившихся на конную кругосветку, до финиша дошли лишь двое. Один, как уже говорилось, сошел с дистанции после российских невзгод. Еще двое разуверились в мероприятии, когда кибитка уперлась колесами в Атлантику на бельгийском берегу. Ну а попутчиков типа Михаила Низовца было несколько, в том числе и в Америке. Только духу у них хватало ненадолго.
Не выдерживали и лошади. Если первая пара владимирских тяжеловозов дотянула аж до Южно-Сахалинска, то на следующей четверке гнедых удалось дойти без осложнений лишь до Парижа. Дальнейшую часть — до Атлантики — шли уже на трех конях. Кобыла по кличке Хрупкая пала от разрыва сердца.
Первое, что бросилось в глаза участникам конной кругосветки, едва они пересекли рубеж российской границы, это порядок во всем.
Если сельские дороги России в пору уборочной страды были сплошь усыпаны зерном, а поля неубранным картофелем (в одном квадратном дециметре Плонин как-то насчитал, интереса ради, 120 зерен, а подобранной картошкой путешественники питались сами и кормили лошадей), то на германских, бельгийских, французских и иже с ними проселочных трактах в тот же страдный период было абсолютно чисто.
«Эта неделя могла быть плодотворной, а она проходит в томительном ожидании спонсорских средств. Но, может, так и нужно — застрять в Париже и чего-то ждать? Иначе не было бы в нашей жизни этих розовых дней, когда мы гуляли по предновогодней столице Франции и наслаждались ее красотами. Когда за чашкой кофе сидели в маленьком ресторанчике, где любили бывать столпы парижской и мировой культуры. Когда вечером, на площади перед Лувром, на наши головы падал тихий снег, и мы чувствовали себя совсем как на Красной площади в Москве. Когда после заходили погреться в госпиталь, в котором, как оказалось, лечился президент Франции Миттеран...»
В Америке участники конной экспедиции были поражены размахом дел и пространствами. Чем-то напомнила она им Россию. Зато в Японии, куда они надумали заглянуть уже после завершения кругосветки, все было с точностью до наоборот: крайняя скученность людей и чрезвычайный рационализм в действиях. А еще страна восходящего солнца запомнилась Плонину и Давидовскому своей учтивостью и верностью традициям.
Представьте себе и без того небольшое поле, на котором вот уже 700 лет терпеливо и трогательно сохраняется забытая за давностью могила. Ивановцам сразу пришел на память один из скверов родного города, разбитый на месте старого кладбища. Его так и называют в народе садом живых и мертвых... Правда, путешественники вспоминали и добрым словом свою страну.
Когда пересекли польскую границу, их сразу предупредили: поить лошадей из тех рек, что будут встречаться на пути, нельзя. Могут пасть. В России же, где, по подсчетам самих странников, было преодолено 450 речек и ручейков самой различной величины, такой проблемы не стояло. Так что на Запад конным романтикам пришлось въезжать с припасенными бачками питьевой воды.
На германской границе с лошадьми вышел казус. Оказалось, что, по тамошним правилам, лошадь может пересекать границу только на железнодорожном или автомобильном транспорте. Но ни в коем случае не своим ходом. А тут — целая квадрига. Несколько дней стояли российские странники перед немецким кордоном в надежде, что пунктуальные немцы все же пропустят их. Тщетно. Разрешения на нарушение инструкции, конечно же, так и не было дано.
Однако и категорического «от ворот поворот» не прозвучало. Немецкие чиновники приняли мудрое решение: лошадей разрешили провести по пешеходному мосту через пограничную речку. Как говорится, и волки сыты, и овцы целы.
Впрочем, радоваться путешественникам пришлось недолго. Едва они ступили на территорию Германии, как их коней тут же забрали в карантин. И запросили за это 450 дойчмарок. Пересчитав все имеющиеся в наличии рубли, белорусские «зайчики» и польские злотые, ребята наскребли сумму, равную лишь 120 маркам... Помогла одна немецкая компания, взявшая на себя расходы по карантину и снабдившая экспедицию продуктами на дальнейшую дорогу.
По уверениям Плонина и Давидовского, поиск спонсоров был самым черным моментом в истории их путешествия. С этим им приходилось сталкиваться буквально в каждой стране. На изыскание средств уходили не часы и дни, а целые месяцы. Именно потому так затянулась их кругосветка.
В Париже, например, они простояли по этой причине 30 дней. Две недели жили в одном конном клубе и еще две в другом. В Антверпене, где искали деньги для пересечения Атлантического океана, вынужденная стоянка растянулась на долгих четыре месяца. А в небоскребном Нью-Йорке, куда настырному Плонину и не менее целеустремленному Давидовскому все же удалось добраться, им прямо заявили: «Пока есть на что — возвращайтесь назад».
«Опять у нас — большая проблема. У кибитки напрочь стерлась покрышка одного из задних колес. Ехать дальше нельзя. Все 7 слоев самолетного корда оказались бессильными перед тысячами километров по асфальту и грунтовой дороге.
Американские индейцы, а мы находимся в их резервации, готовы помочь: третий день притаскивают старые покрышки от автомобилей. Но, увы, ни одна не подходит. Ведь наши колеса — от самолета. Как выйдем из положения — одному Богу известно, Без Бога действительно не обошлось. Простояли целых три недели, пока Русская церковь в Вашингтоне не собрала средства на новую шину для нашей кибитки».
Можно, конечно, упрекать ивановцев в безрассудстве: без копейки в кармане обогнуть Земной шар!
Нет. Не каждому дано — идти через всю Сибирь в трескучие морозы, а через пустынные районы Америки — в 40-грасдусную жару. В первом случае лошадей и себя приходилось спасать от переохлаждения, во втором — мастерить над головами коняг что-то вроде зонтиков, дабы уберечь их от солнечникго удара.
А тут еще дотошные бабушки из местного общества охраны животных не давали прохода — то и дело замеряли температуру у лошадок и мучили вопросом: «Почему они так вспотели?» Что же говорить о бытовых неудобствах самих членов экспедиции, когда в той же Америке им не давали даже электричества для подключения походной электроплитки. Мол, они сегодня дорого стоит. Или о том, как, решив после длительного зноя искупаться в Миссисипи, они чуть было не угодили впасть крокодилам.
«Вчера стояли в парковой зоне исторического места. Окружавшие нашу кибитку монументы говорили о давней войне Севера и Юга... А сегодня вся Америка гуляла — День независимости. По традиции американцы ставят в этот праздник на стол жареную индейку. Вот и нам один из местных патриотов подарил накануне копченую индюшку и бараньи ребра. Сказал, отметьте наш праздник — вы ведь находитесь в Америке,! Мы не стали ждать Дня независимости и, едва наш благодетель ушел, начали снимать пробу с вкусно пахнущего мяса...»
Настойчивое желание во что бы то ни стало довести экспедицию до конца — привело ивановцев на конечном этапе кругосветки в Японию, которая стала завершением всего «подкопытного экватора». Правда, на сей раз коней заменили велосипеды. Сказались те же финансовые проблемы с переброской лошадей в островную державу и невозможность приобретения их на месте. К тому же перенаселенная страна не позволяла конного путешествия без соответствующего сопровождения. А это уже лишало его элементов романтики. Велосипед же, напротив, дал возможность землепроходцам побывать в самых экзотических местах Японии и даже встретить Новый год на Фудзияме.
Под колесами незатейливой кибитки, служившей Петру Плонину и Николаю Давидовскому и домом, и средством передвижения на протяжении целых пяти лет, остались три континента — Азия, Европа и Северная Америка. А общи путь конной экспедиции по дорогам планеты Земля составил 20 500 километров. И плюс переход через два океана.
